Путник милый, ты далече,
Но с тобою говорю.
В небесах зажглися свечи
Провожающих зарю.
Путник мой, скорей направо
Обрати свой светлый взор:
Здесь живет дракон лукавый,
Мой властитель с давних пор.
А в пещере у дракона
Нет пощады, нет закона,
И висит на стенке плеть,
Чтобы песен мне не петь.
И дракон крылатый мучит,
Он меня смиренью учит,
Чтоб забыла дерзкий смех,
Чтобы стала лучше всех.
Путник милый, в город дальний
Унеси мои слова,
Чтобы сделался печальней
Тот, кем я еще жива.
Я знаю путь, людьми заклятый,
Он кровью храбрых обагрен.
Там охраняет змей крылатый —
Красавицы глубокий сон.
Прошли века и когти-стрелы
Сокрыл высокий молочай;
Недвижен змей окаменелый.
Орлы гнездятся на плечах...
Кто ты? Царевич или витязь,
Дерзай, царевну разбуди!
Но вы и ныне все боитесь
Уже не страшного пути.
Дракон железными когтями
Зарницу выхватил из рук
И водрузил крыло, как знамя,
Под трубный звук.
И вот на ледяном просторе —
Отчаяние тишины:
Там обескровленные зори
Ужасны и, как ночь, темны,
Там, саваном скрывая долы,
Бредут леса
Да обезумевшие села
Вонзают вопли в небеса.
Обезъязычены пророки
Под клювами железных птиц,
В полях струятся слез потоки,
Запекшаяся кровь зарниц...
Но каркает душой бессонной
Русь — белоснежная страна,
И шлет загадки напряженно,
Рудой — пьяна.
Ты вороном над бором старым,
Багряный колокол, гуди,
Пролейся трепетным ударом
И Русь глухую пробуди,
Чтобы, пред пастию Дракона
Она, крылата и горда,
Взошла над пашнею Сиона,
Как незакатная звезда!
Могла бы — взяла бы
В утробу пещеры:
В пещеру дракона,
В трущобу пантеры.
В пантерины — лапы —
— Могла бы — взяла бы.
Природы — на лоно,
природы — на ложе.
Могла бы — свою же
пантерину кожу
Сняла бы…
— Сдала бы трущобе —
в учебу!
В кустову, в хвощёву,
в ручьёву, в плющёву, —
Туда, где в дремоте,
и в смуте, и в мраке,
Сплетаются ветви
на вечные браки…
Туда, где в граните,
и в лыке, и в млеке,
Сплетаются руки
на вечные веки —
Как ветви — и реки…
В пещеру без света,
в трущобу без следу.
В листве бы, в плюще бы,
в плюще — как
в плаще бы…
Ни белого света,
ни черного хлеба:
В росе бы, в листве бы,
в листве — как
в родстве бы…
Чтоб в дверь — не стучалось,
В окно — не кричалось,
Чтоб впредь — не случалось,
Чтоб — ввек не кончалось!
Но мало — пещеры,
И мало — трущобы!
Могла бы — взяла бы
В пещеру — утробы.
Могла бы —
Взяла бы.
Из-за кругов небес незримых
Дракон явил своё чело, —
И мглою бед неотразимых
Грядущий день заволокло.
Ужель не смолкнут ликованья
И миру вечному хвала,
Беспечный смех и восклицанья:
«Жизнь хороша, и нет в ней зла!»
Наследник меченосной рати!
Ты верен знамени креста,
Христов огонь в твоем булате,
И речь грозящая свята.
Полно любовью Божье лоно,
Оно зовет нас всех равно…
Но перед пастию дракона
Ты понял: крест и меч — одно.
Поднимались из тьмы погребов.
Уходили их головы в плечи.
Тихо выросли шумы шагов,
Словеса незнакомых наречий.
Скоро прибыли толпы других,
Волочили кирки и лопаты.
Расползлись по камням мостовых,
Из земли воздвигали палаты.
Встала улица, серым полна,
Заткалась паутинною пряжей.
Шелестя, прибывала волна,
Затрудняя проток экипажей.
Скоро день глубоко отступил,
В небе дальнем расставивший зори.
А незримый поток шелестил,
Проливаясь в наш город, как в море.
Мы не стали искать и гадать:
Пусть заменят нас новые люди!
В тех же муках рождала их мать,
Так же нежно кормила у груди...
В пелене отходящего дня
Нам была эта участь понятна...
Нам последний закат из огня
Сочетал и соткал свои пятна.
Не стерёг исступлённый дракон,
Не пылала под нами геенна.
Затопили нас волны времён,
И была наша участь — мгновенна.
Да, я знаю, я вам не пара,
Я пришел из иной страны,
И мне нравится не гитара,
А дикарский напев зурны.
Не по залам и по салонам
Темным платьям и пиджакам —
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.
Я люблю — как араб в пустыне
Припадает к воде и пьет,
А не рыцарем на картине,
Что на звезды смотрит и ждет.
И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще,
Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник, мытарь
И блудница крикнут: «Вставай!»
Косоглазый и желтолицый,
С холщовым тюком на спине,
Я по улицам вашей столицы
День-деньской брожу в полусне.
Насмехайтесь и сквернословьте,
Не узнаете вы о том,
Как дракон на шелковой кофте
Лижет сердце мое огнем.
Ты знаешь край лимонных рощ в цвету,
Где пурпур королька прильнул к листу,
Где негой Юга дышит небосклон,
Где дремлет мирт, где лавр заворожен?
Ты там бывал?
Туда, туда,
Возлюбленный, нам скрыться б навсегда.
Ты видел дом? Великолепный фриз
С высот колонн у входа смотрит вниз,
И изваянья задают вопрос:
Кто эту боль, дитя, тебе нанес?
Ты там бывал?
Туда, туда
Уйти б, мой покровитель, навсегда.
Ты с гор на облака у ног взглянул?
Взбирается сквозь них с усильем мул,
Драконы в глубине пещер шипят,
Гремит обвал, и плещет водопад.
Ты там бывал?
Туда, туда
Давай уйдем, отец мой, навсегда!
Царя властительно над долом,
Огни вонзая в небосклон,
Ты труб фабричных частоколом
Неумолимо окружен.
Стальной, кирпичный и стеклянный,
Сетями проволок обвит,
Ты - чарователь неустанный,
Ты - неслабеющий магнит.
Драконом, хищным и бескрылым,
Засев,- ты стережешь года,
А по твоим железным жилам
Струится газ, бежит вода.
Твоя безмерная утроба
Веков добычей не сыта,-
В ней неумолчно ропщет Злоба,
В ней грозно стонет Нищета.
Ты, хитроумный, ты, упрямый,
Дворцы из золота воздвиг,
Поставил праздничные храмы
Для женщин, для картин, для книг;
Но сам скликаешь, непокорный,
На штурм своих дворцов - орду
И шлешь вождей на митинг черный:
Безумье, Гордость и Нужду!
И в ночь, когда в хрустальных залах
Хохочет огненный Разврат
И нежно пенится в бокалах
Мгновений сладострастных яд,-
Ты гнешь рабов угрюмых спины,
Чтоб, исступленны и легки,
Ротационные машины
Ковали острые клинки.
Коварный змей с волшебным взглядом!
В порыве ярости слепой
Ты нож, с своим смертельным ядом,
Сам подымаешь над собой.
Далеко летал дракон,
Побывал за морем он.
Видел он волшебный лес,
Заколдованных принцесс.
Видел он богатырей,
Чародеев, королей...
Много сказок знает он -
Мой летающий дракон,
И рассказывает мне
Эти сказки в тишине.
Снежный Рыцарь, Нежный Дракон…
Мне до тебя далеко,
А тебе до меня еще дальше.
И рассказать бы все честно, без фальши,
Как прошел Рубикон,
Да только желания нет.
Принесет ли рассвет
По-уральски холодную вьюгу?
Ограничить бы нас наконец друг от друга…
Прекратить этот бред
Будет совсем не легко.
Но мне до тебя далеко…
Я выжал себя до предела.
А тебе до меня… ни малейшего дела.
Снежный Рыцарь, Нежный Дракон…
Зеленозвездое тысячеточье.
В иероглифах мифа бархат.
Драконью кожу распяли ночью
Над мыком города-монарха.
Зубами стен назои скрипок,
Жуя, перегрызают жилы.
Из язв харчевен тучный выпах
Гангреной пищи обложил.
И апельсины фонарей
Чудовно зреют у дверей.
Посевы звезд взойти мерещатся.
Оцепенело неба в стуже лицо.
По древесине века резчица
Грызет и грезит полночь-жужелица.
Гвоздей звездящих, сыпких бус ли
Набрызган мраку емкий ковшик.
Ночной торговли ноют гусли,
Шушуки спален проколовши.
Зызыкнут гзонгом звонари.
Багрея, зреют фонари.
И если голову закину,
Увижу — время с донным звоном
Вращает небосвод Пекина
Торжественный, как свод законов.
Тихим шепотом трав
Вечер вытолкал солнце из мира,
Остывала стена крепостная
Сквозь каменный стон,
Метким выстрелом эльф
Похвалялся друзьям у трактира,
А в ущелье в горах
Умирал побежденный дракон.
Угасающий день
Вспоминал поздравленья и песни,
Принесенные воинам, давшим
Победу над злом,
И краснели стрелки
От вина и заслуженной лести,
А в холодном ущелье
Замерзал одинокий дракон.
Принесенные крылья
Светясь окровавленным глянцем,
На закатных лучах
Превращались в раскрашенный сон,
И ворчал командир,
Как к зубам было трудно добраться...
А в глубоком ущелье
Умирал недвижимый дракон
Наступившую ночь
Прокололи лучистые звезды,
Ярко-красный ручей
Потемневшей смолой застывал,
Для несущих Добро
Было все справедливо и просто,
А в ущелье дракон
Сам не зная, за что, умирал.
Я думаю, он выпал из гнезда,
Приполз к моим дверям в дождливый вечер,
Белёсый весь от морды до хвоста,
И жалобно скулил на человечьем.
Отстал от стаи, судя по всему,
Когда летел навстречу майским грозам.
Но есть вариант: собратья по крылу
Не приняли дракона - альбиноса.
Ронял он слёзы на ладони мне
И объяснял - "У нас свои законы,
Я не умею прятаться во тьме,
Я слишком белый, чтобы быть драконом".
И продолжал - "Природа хороша,
Хотя и придаёт меня невинно.
За что дана мне светлая душа?
В ней явно не хватает меланина".
Он спрашивал меня, как дальше жить?
И всё искал какой-то антивирус,
Чтоб доброту из сердца удалить,
Как будто бы для жизни это минус.
И захотелось мне ему налить,
Отметить нашу встречу, словно дату,
Но он со мной совсем не хочет пить.
Увы, ему не нравлюсь я поддатой.
Дыханьем зажигает фонари,
Прикуривает людям папиросы,
А мне он, улетая, подарил
Поводья от дракона - альбиноса.
Теперь могу помчаться на луну,
Венеру посчитать воздушным шаром...
Ну, почему собратья по крылу
Отвергли то, что было Божьим даром?
Вишни у водопада...
Тому, кто доброе любит вино,
Снесу я в подарок ветку.
Водопад "Ворота Дракона".
Скакуна бы сейчас,
Что подобен дракону,
Чтоб умчаться
В столицу прекрасную Нара,
Среди зелени дивной.
"Способность творчества есть великий дар природы; акт творчества в душе творящей есть великое таинство; минута творчества есть минута великого священнодействия". ( В. Белинский )
isd17@yandex.ru
© Красивые стихи поэтов